Rambler's Top100

Новости Официально Фотолетопись Слово ветеранам Хроника Пресса
Главная -- Слово ветеранам

    Не прорастет трава забвения

В эти дни исполнилось 60 лет, как Советская Армия освободила концлагерь Освенцим. Отметить это событие в Польше собрались руководители ряда стран, в том числе Президент России Владимир Путин, общественные и религиозные деятели, бывшие узники лагеря смерти, которым посчастливилось остаться в живых, воины-освободители. Участники мемориальной церемонии подчеркивали: надо помнить уроки истории, если мы забудем прошлое, оно само напомнит о себе.

Дорога в ад
Прошло несколько дней, как я уже находился у своего польского друга и однокашника из Академии общественных наук Херонима Прышчевского. Однажды утром он предложил: «Давайте съездим в Освенцим, это недалеко».
Рано утром я с младшей дочкой, а он с сыном сели в его старенький «жук» и отправились в путь. День был солнечным, ясным. От города Водислав-Шленский, где живет приятель, до бывшего лагеря сотня километров.
Освенцим (по-немецки Auschwitz) вообще находится недалеко от Кракова, Катовиц, Бельско-Бялой. Его удачное географическое положение во многом определило выбор немецких властей: перекресток промышленных центров Силезии с так называемым генерал-губернаторством (статус оккупированной Польши) и южной Европой.
По дороге Хероним объяснил, что сейчас Освенцим не просто туристический объект. Это место, которое должно напоминать людям, что несет война. Практически каждый поляк побывал здесь. Сюда приходят и приезжают дети со всей страны, как раньше во времена Советского Союза ехали в Москву посетить мавзолей В. Ленина.
– Таких мест, наверное, в Польше немало? – спросил я.
Хероним достал с заднего сиденья книгу и протянул мне. Это был огромный черный том (почти 700 страниц) под названием «Гитлеровские лагеря на польской земле. 1935 – 1945». В книге содержалось подробное описание 5877 лагерей и других мест принудительной изоляции. Описание каждого – и больше ничего.
– Дарю тебе на память о нашей поездке, – сказал Хероним.
Храню книгу до сих пор. Часто открываю этот справочник, чтобы увидеть масштабы фашистских притязаний на мировое господство, чтобы лучше понять суть бесчеловечного режима. Классификация мест заточения такая: концентрационные лагеря и лагеря смерти, тюрьмы, переселенческие лагеря, трудовые лагеря, лагеря для военнопленных, гетто.
Еще до своего прихода к власти Гитлер подчеркивал: «Мы должны быть безжалостными! Я не собираюсь превращать концлагеря в исправительные учреждения. Террор – вот что является наиболее эффективным инструментом. Я не стану изображать благодетеля».
Он, как известно, и не изображал. У него нашлось много хороших и исполнительных учеников, которые тоже не изображали из себя гуманистов. Они слепо исполняли волю фюрера: не знали пощады и милосердия к неарийцам, людям низших рас.
Лагерь разместили на территории бывших армейских казарм, вошедших в ведомство вермахта. Артиллерийские казармы были деревянные и каменные, находились в районе Освенцима, который называется Засоле, и не входили в черту города, что способствовало изоляции и маскировке лагеря. Автор проекта (пусть знают имя этого архитектора смерти) – инспектор службы безопасности, оберфюрер СС Арпад Виганд.
27 апреля 1940 года Гиммлер отдал распоряжение об открытии здесь лагеря и его расширении силами военнопленных. Через три недели сюда прибыли первые 30 эсэсовцев-охранников, а спустя месяц их число возросло еще на 100 человек.
Вскоре в трех километрах от Освенцима, в Бжезинке (по-немецки Birkenau), создается вторая часть лагеря, предназначенного на 100 тысяч узников, а затем значительно расширенного, где находилось уже 200 тысяч заключенных со всей Европы. К лагерю была подведена автономная узкоколейная железная дорога. Именно в Бжезинке проводились мемориальные памятные мероприятия, посвященные 60-летию освобождения Освенцима.
Из близлежащих поселков (около 10) местных жителей выселили (или посадили в лагерь). Общая площадь занимаемой территории составляла более 40 квадратных километров.
27 января 1945 года лагерь был освобожден войсками Красной Армии. В Освенциме и Бжезинке осталось к тому времени 7 тысяч узников. За пять лет существования лагеря здесь было уничтожено около 4 миллионов человек из всех захваченных гитлеровцами стран. Они не дожили до светлого дня освобождения.
...Полтора часа езды пролетели быстро. Вскоре мы оказались перед воротами с полустертой циничной надписью: «Arbeit macht frei» («Работа делает свободным»). Эта же надпись встречала людей, испытавших ужасы Освенцима. Через не слишком широкие ворота со шлагбаумом начинался путь на голгофу миллионов жертв фашизма.

Молох смерти
Мы вошли в эти ворота. Для тех, кто оказался здесь 60 лет назад, обратного пути не было. Дети притихли, шли молча, с некоторым страхом и удивлением оглядываясь по сторонам. Этим ранним утром посетителей было немного: наплыв туристов и школьников начинался ближе к обеду.
Газовые камеры, виселицы, крематории, колючая проволока, бараки не раз можно было увидеть в документальных фильмах, кинохронике. Наяву материализованная история и реальность кажутся еще страшнее.
В каких условиях жили узники? В бараках, рассчитанных на 400 человек, обычно находилось до тысячи заключенных, а иногда и 1200. Спали на соломе, разбросанной по полу. Потом соорудили трехъярусные нары. В Бжезинке деревянные бараки не освещались, не было и окон. Примитивная печь не обогревала довольно большое помещение. Вода и вентиляция отсутствовали.
Кормили узников три раза в день, калорийность пищи составляла 1300 – 1700 калорий, что значительно ниже общепринятой нормы для организма человека в состоянии покоя. Тяжелый рабский труд, нечеловеческое существование приводили к тому, что узники выживали в лагере от 3 до 6 месяцев. Они погибали от постоянных побоев, издевательств и пыток, но главным образом их умерщвляли в газовых камерах.
В день освобождения все оставшиеся в живых заключенные были тяжело больны. Выглядели они, как скелеты, их кожа была землистого цвета. Взрослые весили 30 – 35 килограммов. Медики определили, что все узники страдают истощением от непосильного физического труда, беспощадной эксплуатации, постоянного недоедания. Кроме взрослых, в живых осталось 180 детей, которых освободила Красная Армия.
День заключенного начинался с побудки в половине пятого утра, а заканчивался поздно ночью. На работу отправлялись под звуки оркестра, состоявшего из узников. Возвращались, едва держась на ногах от усталости. Заключенным нередко приходилось нести носилки с трупами своих товарищей по несчастью, которых в этот настигла смерть.
Иногда они решались на побег. Это вело к дополнительным репрессиям – убийству близких, пыткам рядом находившихся узников. У большинства, правда, не оставалось сил даже на попытку побега.
Освенцим является музеем, но устроители попытались большинство зданий сохранить в первозданном виде. Барак № 11 – барак смерти – наводил особый ужас на заключенных. Он лишен каких-либо индивидуальных черт. «А где они умывались и обедали?» – спрашивали дети. Даже эти элементарные потребности человека в условиях лагерного быта были нивелированы. Они не имели значения для палачей. Мы бегло осмотрели это примитивное пристанище, его же обитателям приходилось здесь жить час за часом, день за днем, год за годом...
Драматическая сцена произошла в бараке, где собраны волосы заключенных. Туристка из Франции, глядя на горы волос, потеряла сознание и рухнула на землю.
В другом отсеке находится обувь заключенных, отдельно хранятся детские ботиночки и сандалии. Их владельцы уже давно превратились в прах. Есть отсеки с очками, с полуистлевшей одеждой...
Виселица в виде колодца, давно погасшие печи крематория, плац, на котором проходили проверки и переклички. На идеально заасфальтированной площади не пробивается ни одна травинка.
В Освенциме творилось и царило абсолютное зло, абсолютное. Оно было лишено какого-либо флера и приукрашиваний, где нет места гуманизму и состраданию. Но в сердцах живущих не прорастет тропа забвения. Все, что было, – помним!

Палачи
Комендантом лагеря был назначен оберштурмбаннфюрер СС (подполковник) Рудольф Гесс (Hoss), пробывший на этом посту до 1943 года и создавший здесь идеальную фабрику смерти. Его уполномочили для окончательного решения еврейского вопроса. Именно с 1942 года евреи были основным контингентом Освенцима.
После капитуляции Германии Гесс скрывался под фамилией боцмана Ланга, работал на ферме, находящейся в английской оккупационной зоне. Там его узнали и арестовали в феврале 1946 года. Во время Нюрнбергского процесса, когда судили главных военных преступников, Гесс давал показания в качестве свидетеля защиты. Потом его передали Польше. 2 апреля 1947 года трибунал приговорил Гесса к смертной казни. 16 апреля 1947 года он был повешен на той же виселице в Освенциме, на которую прежде отправлял тысячи ни в чем не повинных людей.
В ожидании приговора, находясь в польской тюрьме, он написал свои воспоминания, которые долгие годы хранились в архиве. Этот документ является свидетельством чудовищной машины уничтожения и тех, кто ее запустил. Полистаем страницы этих воспоминаний.
«Хорошо помню уничтожение газом 900 русских военнопленных. В потолке морга крематория проделали несколько отверстий. Русские спокойно раздевались и входили в помещение морга – им сказали, что они должны пройти дезинфекцию. Как только все вошли, двери закрыли и через отверстия в потолке пустили газ «Циклон Б». Когда вбрасывали газ, несколько военнопленных догадались, в чем дело, и закричали. Люди стали напирать на дверь, но она выдержала натиск. Морг открыли через несколько часов, помещение проветрили, и я первый раз увидел в таком большом количестве трупы загазованных людей. Мне стало не по себе, меня охватил страх».
«Присутствуя ночью при разгрузке эшелонов с людьми, находясь рядом с газовыми камерами и кострами, на которых горели трупы, я часто думал о своей жене и детях, не связывая, однако, эти мысли со всем происходящим вокруг».
«Моей семье было хорошо в Освенциме. Выполнялось каждое желание жены и детей. Дети могли играть, сколько хотели, у жены было столько любимых цветов, что она чувствовала себя как в раю».
Приведем несколько выдержек из дневника доктора медицины и философии 58-летнего Иоганна Пауля Кремера. Его направили на службу в августе 1942 года, где он вел записи (в отличие от Гесса) по свежим следам. После войны его приговорили к смертной казни, которую заменили 10 годами тюремного заключения, лишили права преподавать. Умер он в шестидесятых годах.
« 1 сентября 1942 года. Отправил в Берлин заказ на офицерскую фуражку, ремень и подтяжки. После обеда присутствовал при газовании одного из блоков циклоном Б».
«6.9. Сегодня в воскресенье великолепный обед: томатный суп, курица с картофелем и красной капустой, сладкий мусс и очень вкусное ванильное мороженое. Вечером около восьми – специальная операция: уничтожение узников, привезенных из Бельгии».
«3.10. Сегодня закрепил абсолютно свежий материал из человеческой печени, селезенки и поджелудочной железы. Я уже давно интересуюсь, какие изменения происходят в организме человека в результате голода. Выбранных узников приводили ко мне, я спрашивал, сколько они потеряли в весе. Затем их клали на специальный стол, подходил санитар и делал им укол фенола в сердце. Смерть наступала мгновенно».
* * *
Часа три мы, ошеломленные, ходили по лагерю. Не хотелось ни есть, ни пить, ни разговаривать. В глазах детей страха не было – читалось удивление. Неужели такое возможно? Неужели одни люди могут так обращаться с другими людьми? По какому праву? За что?
Мы вышли через уже знакомые ворота. Город Освенцим был чуть подальше, здесь же, на территории лагеря, движения жизни не ощущалось. Казалось, воздух и вся окружающая природа застыли, пронизанные нечеловеческими страданиями. На этой территории, наверное, нет ни одного клочка земли, где бы не было крови или праха невинно убиенных.
Местное население старалось держаться подальше от этой территории, где поселились ужас и террор. Выяснилось, что и сейчас жители окрестных городов и сел не выбирают Освенцим и Бжезинку местами для отдыха и прогулок. Территория зла, террора, геноцида остается для них внутренне запретной.
...Почти до самого дома мы молчали, перебрасываясь ничего не значащими репликами. Каждый переживал в своей душе увиденное. Реальность Освенцима 60-летней давности находится за гранью добра и зла, за границами человеческого воображения. Когда уйдут его последние свидетели и мученики, уже никто и никогда не сможет показать ужасающую глубину и невероятные масштабы этой трагедии.
Теперь понятно, где проходит водораздел между жизнью и смертью. Это Освенцим!..

А. Алексеев
"Карелия" N11 3 февраля 2005

Создано 13 апреля 2005   Отредактировано 13 апреля 2005