Rambler's Top100

Новости Официально Фотолетопись Слово ветеранам Хроника Пресса
Главная -- Слово ветеранам

    Женщины на войне

Подготовила Вера Хевсуришвили

О начале войны узнали на Киваче, куда мы, выпускники двух седьмых классов петрозаводской школы N5, отправились вместе с вожатой в поход после выпускного вечера...

Утром пошли в деревню за молоком, а там все плачут - война! Понимали, что срочно надо вернуться домой. Как? Бежали вдоль реки Суны без отдыха, добрались до Кондопоги. Там никому до нас дела нет, но все же затолкали в товарный вагон поезда, который шел в Петрозаводск. С вокзала бросились врассыпную по домам, договорившись сразу собраться в школе. А когда собрались, то увидели, что школу уже начали готовить под госпиталь. Все лето дети вместе с учителями выносили парты, мыли полы, протирали окна.

В августе началась эвакуация. Пришел кто-то к нам домой, сказал маме: "Собирайтесь, не надо брать ничего лишнего - скоро вернетесь". Отец был мобилизован на трудработы. Мама собрала всех - меня, маленького брата Толю и старшую сестру Агафью с четырьмя детьми, и мы пошли на пристань. Везли нас на барже. Благополучно доставили на другой берег Онего. Там, в Вологодской области, нас уже ждали: колхозы прислали за эвакуированными телеги с лошадьми. Загрузили и нашу семью на одну телегу и повезли.

В деревне, можно сказать, нам повезло - дали отдельную комнату на втором этаже детского сада. В этот детсад потом устроилась работать сестра и ребятишек туда пристроила. Жилось несладко. Трудодней не полагалось, местные нас не любили поначалу, "кувыренными" обзывали. У них-то и картошка своя была, и грибы-ягоды, а мы получали по 200 граммов хлеба без соли. Голод был страшный!

Осенью я пошла в восьмой класс. В деревне нашей была только начальная школа, и мы, старшеклассники, ходили в соседнюю, за 8 километров, полями. Зима наступила. К голоду еще и холод добавился, одеты-обуты были плохо. Прибежишь из школы, хлеб с пустым кипятком проглотишь, и опять есть хочется. Помню, как мама ходила по деревне, меняла платьица на что-нибудь съедобное. Учителя стали замечать, что я голодная. Приглашали к себе домой, якобы помочь надо: кому карту начертить, кому к опытам подготовиться. А сами накормят меня, обогреют. Поддерживали. И с учениками, видимо, поговорили, потому что стала я находить у себя в парте то шаньгу, то пирожок. Смогла все же 9 классов окончить: училась-то на одни пятерки.

Весной 1943 года к отцу поехали - он в Беломорском районе в лесном поселке Накханое работал. Предложили и мне на лесозаготовки пойти. Случайно узнала о наборе в погранвойска (их штаб находился в Беломорске). Девушек брали прачками, санитарками. А я среди них самой грамотной оказалась. Сходила к комбату, схитрила - сказала, что мне уже 17 лет, и меня определили в телефонистки. Переодели в военную форму. 12 мая 1943 года выдали красноармейскую книжку - бойца взвода связи 100-го отдельного стрелкового пограничного батальона войск НКВД по охране тыла Карельского фронта. Так и записали: "Добровольно по набору через штаб погранвойск". Книжку эту храню до сих пор. Иногда достаю и читаю о том, что мне было выдано вещевое имущество: сорочки - 2, панталоны - 2, кальсоны теплые - 2, портянки летние - 1, портянки зимние - 2. А потом уж и шинель роста 1-го, фуражку 55-го размера, шаровары летние суконные, валенки, сапоги кирзовые 36-го размера, пилотка 55-го. Вот такой был боец, которому еще вооружение и техническое имущество полагалось. Получила я ремень поясной, ремень ружейный, ремень для скатки шинели, сумку для ручных гранат, противогаз, винтовку за ? 2539 и 30 патронов к ней.

Через 3 месяца, 15 августа, приняла военную присягу и с этого дня стала настоящим красноармейцем. Получила в батальоне место для жительства (до присяги у отца жила), питалась в столовой. А семья наша жила впроголодь. Помню, как мама очистки картофельные на печке жарила и кормила ребят. Жалко их было, договорилась с братишкой Толей, чтобы он приходил во время моего обеда с котелком, куда я потихоньку "остатки" свои сливала. Повар Миша Плетнев заметил это и сказал мне: "Ешь сама, я ему понемногу наливать буду". На коммутаторе работали мы вдвоем с Валей Яковлевой, женой начальника заставы. В наши обязанности входило держать связь с группами, которые уходили на задание. Дежурили круглосуточно - каждая по 8 часов через 8 часов безо всяких перерывов. Все время в напряжении, особенно ночью. Начальник взвода связи Сорилов приходил с проверками - боялся, как бы мы связь не проспали. И я не помню случая, чтобы уснули. Спать, конечно, хотелось. Когда уж невмоготу становилось, просили ребят-телефонистов позвонить. Поговоришь с ними, встанешь, разомнешься и опять за аппарат.

После смены еще успевала и на стрельбы сбегать, и на политзанятия, и на репетицию. В батальоне своя художественная самодеятельность была - я стихи читала, пела, играла в постановках, танцевала. Наши концерты очень нравились бойцам и местным жителям. Как дорогую святыню, храню фотографию тех лет, на которой мы после репетиции праздничного концерта. На ней батальонные гимнасты Миша Светличный и Миша Злобин, танцор Миша Плетнев, артист Таланов: Когда войска освободили поселок Лехта, батальон двинулся за ними. Группы "подчищали" леса от прятавшихся врагов, а мы обеспечивали связь с ними. В Лехте жили в настоящих землянках, оставшихся от регулярных частей. После освобождения Карелии наш батальон влили в 3-й пограничный отряд. От станции Алакуртти до реки Оланга перебросили на машинах, меня определили писарем материально-технического обеспечения 2-й комендатуры 3-го погранотряда. Место дислокации - сплошные сопки на самой границе. Зима, холод. Натянули большущую палатку, мне - единственной девчонке - уголок выделили. Помню, пока не обжились, больше всего боялась, как бы кто не увидел, когда я в туалет бегаю. Правда, быстро поставили казарму из щитовых блоков, а мне из толстенного финского картона - "избушку на курьих ножках" с нарами, печкой-буржуйкой, карбидовой лампой без стекла и ящиком из-под продуктов вместо стола, на котором я выписывала для застав продукты, материалы и прочее. В полярную ночь лампа горела круглосуточно, от карбида шел резкий запах. Глаза начали слезиться, потом воспалились, и я совсем ослепла. Повезли меня в медчасть погранотряда. Медсестра отругала, почему лампой без стекла пользовалась. Откуда же мне было знать, никто не подсказал даже. Целый месяц глаза спасали. Я даже не видела, куда ложку нести во время обеда. Вылечили и опять в комендатуру привезли.

И все же тяжело было одной среди ребят. Иногда сидела и плакала. Замполит капитан Васильев старался загрузить меня делами: то "боевой листок" просил выпустить, то политзанятия провести или концерт подготовить к празднику. А когда ничего не требовалось, отправлял ко мне солдата с аккордеоном: "Иди, попой с ней". Мы и пели.

В армии и спортом пришлось заниматься. В августе 1945-го на первых соревнованиях пограничных войск по легкой атлетике в Петрозаводске на стадионе "Динамо" познакомилась со своим будущим мужем - Николаем Гавриловичем Мартыненко. Он защищал честь первого погранотряда, а я - третьего. Он занял первое место в беге на 10 км, а я - на 100 м. (Позже мы встретились в Сортавале и 15 июля 1947 года поженились).

Война закончилась. Манила мирная жизнь, хотелось учиться. По совету замполита Васильева несколько раз писала заявление на увольнение из армии и через какое-то время получила ответ от начальника погранотряда - уволят при первой же демобилизации. Так и вышло - в красноармейской книжке запись: "На основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 23.6.45 уволена по демобилизации в запас Красной Армии". И еще одна запись: "Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 мая 1945 года награждена медалью "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-45гг.".

"Курьер Карелии" N38 17 марта 2005

Создано 15 апреля 2005   Отредактировано 15 апреля 2005